Мир стихов, поэзии и прозы

Георгиевская ленточка (Часть1)

Георгиевская ленточка  (Часть1)

Вечерняя электричка подходила к перрону. Пассажиры приготовились выходить. Бабка с большой корзиной, в которой лежала всякая мелочь, попыталась протиснуться сквозь толпу выходивших прямо к двери, но ей не дали этого сделать стоявшие тут же молодые люди. Группа молодёжи весело болтала о своих делах и смеялась, когда один паренёк низкого роста говорил какую-нибудь шутку, причём обязательно, ниже пояса. Старушка начала ворчать, но никто не обращал на это никакого внимания.

    Электричка остановилась, открылись двери, и поток пассажиров хлынул на залитый весенним солнцем перрон. Воздух был свеж и чист после прошедшего дождя. В лужах купались птицы. Вся пыль была смыта с распускающейся листвы деревьев. В свои права вступил последний весенний месяц.

    Бабка с корзиной спокойно и свободно вышла из вагона и направилась в сторону метро. Вокруг суетился народ. Все спешили по своим делам.

    — Во, спешат, всё, спешат…. А куды… Зачем? — задавала сама себе вопросы старушка.

    Зоя Григорьевна Синицына, так звали старушку, совсем недавно разменяла седьмой десяток. Но, не смотря на это, выглядела моложе своих лет. Она была одета в демисезонное пальто, которое скрывало давно потерявшую цвет юбку, на ногах тапочки, а на голове повязан платок, который так же потерял цвет.

    Глаза у Зои Григорьевны чистые и ясные светились какой-то лукавинкой. И даже тогда, когда она ворчала из-за того, что её не пустили к двери в тамбуре, в них не было злости. Овальное лицо чистое и светлое, хоть и покрывали бороздки морщин его.

    Остановившись передохнуть, Зоя Григорьевна стала смотреть по сторонам и на людей, проходивших мимо. Кто-то бросил окурок, который, не долетев до урны, упал на плитку.

    — Тьфу, ну что за бескультурье. В наше время такого не было… — вновь стала ворчать бабка.

    Постояв и отдохнув, старушка вновь пошла. Вошла в здание метро, прошла турникеты, и спустилась на платформу. Подождав, буквально минуту, села в подошедшую электричку. Посмотрев вокруг, Зоя Григорьевна увидела возле себя парня из той самой группы молодёжи, которая не пустила её к двери. Сейчас он был один, сидел рядом и пил пиво прямо из горла бутылки.

    — Милок, не скажешь, сколько времени? — спросила старушка.

    Жуя жвачку, сделал глоток, и достав мобильный телефон, ответил:

    — Половина седьмого, бабуль.

    — Спасибо, милок.

    Милок ничего не ответил, а стал что-то набирать на мобильнике. Зоя Григорьевна больше ни о чём не спрашивала своего соседа.

    Проехав четыре станции, Зоя Григорьевна и её попутчик вышли вместе и направились к выходу.

    Дома старушка рассказала про молодого человека, с которым ей пришлось ехать в пригородной электричке и в метро.

    — Ха, бабуля, так это ж Колька Иванов. Мой одногруппник, — сказала восемнадцатилетняя внучка Вера и засмеялась. — Снова за город ездили. А завтра всей компашки снова на занятиях не будет. Скажут потом, что болели, — чмокнув Зою Григорьевну в щёку, Вера ушла к себе в комнату.

    Девушка была выше среднего роста, прямые длинные белые волосы, были аккуратно уложенны в причёску, на круглом чистом лице минимум косметики, большие голубые глаза полны тепла и доброты. Вера любила свою бабушку и очень часто рассказывала о ней.

 

    Вера села на диван и хотела читать книгу. Вдруг зазвонил мобильный телефон.

    — Алло! — ответила Вера. — Хорошо, сейчас буду.

    — И куда это ты? — спросила Зоя Григорьевна, увидев, как внучка надевает туфли.

    — Скоро буду, — ответила та и вышла.

    Через полчаса Вера вернулась.

    —  Ну, и куда тебя носило?

    — К старосте группы. У нас мероприятия проводятся, посвящённые Дню Победы. Готовимся. Надо было кое-что решить.

    — А завтра никак нельзя?

    — Нет. Завтра одно мероприятие, послезавтра другое. А готовить уже надо, — ответила Вера и прошла к себе.

   Началась новая неделя. Первый её день прошёл быстро и, как всегда, в делах и заботах. Зоя Григорьевна переделала почти всё. Вечером, вернувшись с занятий из университета, Вера сказала бабушке:

    — Бабуль, меня попросили тебе передать, завтра, у нас в Университете, мероприятие. Тебя приглашают выступить перед студентами нашей группы и рассказать историю, которая произошла во время Великой Отечественной войны, — девушка протянула открытку, легко перетянутую Георгиевской ленточкой.

    — Ой, а что мне вам такое рассказать? — всплеснула руками Зоя Григорьевна.

    — Что-нибудь. Ты же мне вон сколько историй рассказывала.

    — Ну, хорошо. Приду и расскажу.

   — Да, бабушка, за тобой заедут в половине одиннадцатого. Будь готова.

    — Хорошо, Вера.

    Вера чмокнула Зою Григорьевну в щёку, поставила тарелки, положила вилки, поставила на стол еду. Поужинали, разговаривая о том, о сём.

    — Как прошёл день? — спросила Зоя Григорьевна Веру.

    — Хорошо.

    — Не было Кольки?

    — Которого ты встретила? Нет. Не было. Но, завтра точно будет.

    — Что за молодёжь пошла, — стала сетовать старушка. — ничего им не надо: лишь бы пиво пить. В наше время такого не было.

    — Ой, бабуль, и в ваше время всего хватало. Сама же рассказывала, как махорку твой брат у отца тырил.

    — Ой, да, было дело... Ты права, Вера, и у нас всего хватало. Но такого не было, чтобы средь бела дня молодёжь в общественном месте пиво, как воду, пило. И девки не курили так, как сейчас. Во всяком случае, не так заметно это было.

    — Ай, бабушка, и тогда, и сейчас всего хватало и хватает.

    — И не говори, внученька.

    Вера налила чай в чашки, поставила на стол вазочки с печеньем и вареньем.

   После ужина Зоя Григорьевна, сев в кресло, прочла поздравление и приглашение, потом взяла в руки упавшую на колени Георгиевскую ленточку, посмотрела на неё и глубоко вздохнула. Обвела комнату взглядом, останавливаясь на отдельных вещах, книгах, альбомах. Подошла к книжному шкафу и достала фотоальбом с чёрно-белыми фотографиями, на которых были запечатлены жители деревни Нижняя Ланна в окружении солдат, освободивших их деревню. Все улыбались.

Но какой ценой досталось это освобождение… Знают теперь немногие. Из старожилов деревни Нижняя Ланна, кто пережил этот ужас и страх освобождения, остались только она, Зоя Григорьевна, и ещё пара человек. Остальные умерли, кто от старости, кто из-за болезней.

    Старушка положила альбом назад на место и пошла отдыхать. Георгиевскую ленточку вместе с приглашением и открыткой она положила рядом с кроватью на журнальный столик.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить